«и вот без причины, опять без причины
исчезнешь, на свет, появившись едва;
ты только песчинка, ты только песчинка
в руках божества; так чем же кичишься,
что резво так празднуешь? ничтожно твое существо…»
«Пикник» «Существо», ал. «Железные мантры»
Немая роспись ее паутины
дарила кладбищенский запах стекла;
закручены мысли, обмякли зажимы,
у срока веков перебиты глаза.
Пороками, лезвием меряет воду,
пьет залпом стакан прозрачного льда,
у игр судьбы перепутаны кости,
смерть дышит в затылок, но святость нема.
И меряет, меряет, меряет скорость;
и кровью, и кровью застыли слова;
печатать на пальцах последнее слово
для игр могильных не святость греха.
По срокам пройти, целуя запястья,
сказать «вы ушли», никогда не просить;
знать страсти живых и послания мертвых
и боль пересудов себе отпустить.
Карманные пальцы, бирюльки на окнах,
щенячий, кошачий и птичий припев,
ребенок, мужья и внуки на полках –
все сон-пересон и мест уже нет.
Немая россыпь ее паутины
дарила полярность судьбы на весах:
там были поля, леса и трактиры,
последние мысли с бумагой в зубах.
p.s. «счастье есть, его не может не быть».
Счастье есть последняя точка в многоточии пульсируещего чувства временного отрезка на траектории рисуемой слово-действием карте человекохождения ( кость кинута – человек пошел (смерть-жизнь, яйцо-курица; жизнь-смерть, курица-яйцо); при потери костей от игры человек карманными пальцами перебирает бирюльки на окнах; когда же кости находятся бывает либо поздно играть, а чаще уже не возникает желания расставлять человечков и прыгать по карта-схеме; поэтому правильнее и полезнее либо никогда не находить кости, либо не брать их в руки изначально (не начинайте курить, чтобы не пришлось бросать); а коли взял – знай место, где они лежат и не говори, что не умеешь играть).
09/10/08
















