По зоре поцелуи прошлись нагишом –
оторвали меня от причала;
бледнолицая дева алым плащом
изумрудную весть нашептала.

«Быть полям как лощинам и цвесть от тоски,
где рождаются дети в разлуке;
быть воде перепачканной кровью судьбы,
где любовь вымирает от скуки.


Быть деревьям последним, кто ведал покой;
быть заоблачным далям ни к месту».
«Ну и что?!», - я качнула лихой головой –
дева пламенно в сердце в отместку.

Я брожу по полям, цветя от тоски,
я судьбу заклинаю водою;
для меня все деревья – покой кутерьмы
и заоблачных далей не строю.

И для каждого есть свои девы с плащом,
и для всех свои алые зори;
нагишом по причалу - в изумрудность времен -
не для пламени, а для покоя.