О душу поэта разбиваются стойко
пороки земной грозной чумы.
Вверх перекладывать, встряхивать поздно –
яма на яме и руки в крови.

Краем единым души тонули,
тусклым огнем лихорадило чернь;
руки поэта в воздухе мокром
к шеи тянули веревочный плен.