слова многогранны и загадочны, наше умение говорить ценно настолько, что мы даже не можем в полной мере этого осознать. это как симулированная действительность, как игры в детстве, где ты сам все создаешь и придумываешь, и нет этому никакого предела, кроме, может быть, потенциала твоих мозгов. ты говоришь так, что я ничего не понимаю. я начиная понимать, только сто раз прокрутив в голове, переоценив и подвергнув инверсии все произнесенные или написанные слова. ты постоянно шифруешь послания. алекс - юстасу. вчера ночью я придумала способ. я хочу посмотреть, как изменится твое лицо, когда ты прочтешь мое сообщение. все станет понятно, потому что слова, помимо всего прочего, еще и восхитительный полигон для лжи. я хотела бы встретить тебя на улице случайно, незащищенную образной маской, без подготовленной заранее шпионской легенды. чтобы ударить в мягкое, уязвимое, настоящее. я хочу честности.
******
от дождя склеились ресницы, и глаза стали напоминать звезды. или от слез? как и я, она избирательна в ответах и в знаках препинания. презумпция лжи. черное неверие. и несмотря на вышесказанное, нет таких слов, чтобы убедить ее в искренности чувств, или я их пока просто не нашла. она ценит себя одновременно высоко и низко, в ней есть защитный механизм, замаскированный под высокомерие со вскидыванием левой брови и выражением лица "да неужели?". она может быть приоткрытой дверью, откуда пахнет оранжереей и прелыми листьями, может быть гранитной скульптурой с глазами без зрачков. она ценна своими мелочами, подробностями поведения, незначительными жестами и вскользь брошенными словами, где на самом деле живет ослепляющая простотой истина, завернутая в миллионы капустных листов.
я могу ее переоценивать, но это она каждый день укладывает город спать, предварительно спев ему на ночь что-то из негритянского джаза с саксофонным аккомпанементом, чтобы просто пройтись ночью по мокрому асфальту и в счастье одиночества вдохнуть запах влажной городской пыли. ей очень хочется летать, она даже умеет, но очень боится, что, взлетев, потом не сумеет пойти по земле, как раньше, аккуратно и быстро шагая в направлении метро в своих трогательных кожаных балетках. как и я. это все будет продолжаться до тех пор, пока одной из нас не надоест. потому что мы обе слишком сильные, чтобы дать другой себя сломать. пусть даже нам очень хочется этого.
от слез склеились ресницы. снова льет дождь, полирует скамейки, моет дочиста уже начинающие желтеть листья, реками слез обнимает бордюры и целует коллекторные решетки. иногда я мечтаю стать дождем, чтобы уронить свою каплю на твои губы. потому что я так хочу тебя в свою... историю.
 |
 |
|
