Сильно ссутулившись, я сидела на ступеньках твоего подъезда, докуривала предпоследнюю сигарету из мятой пачки и заворожённым взглядом морозила дверь лифта. Тебя, конечно, дома не было, на что я и рассчитывала. Спать я больше не могла, мысли в голову не лезли, как я только их туда не заталкивала, и просто очень хотелось тебя увидеть…Ступеньки, как ни странно, оказались холодными, а забрызганные московской грязью кеды – промокшими. В подъезде стоял спёртый запах котлет, кошек и дождя, причём смесь жутко напоминала мне духи знакомой, коварно навевая летние воспоминания. Докурив, я чинно выкинула бычок в мусоропровод и решила порыться в сумке, с надеждой отыскать хоть что-то, чем смогу себя занять. Пара твоих книжек, которые я решила сделать поводом своего визита, были заботливо убраны в прозрачный пакетик и уложены в сумку ещё с утра, а вот бутылку своей воды без газа я обнаружить совершенно не собиралась. Но та оказалась как раз кстати. Пара маркеров, складной ножик, 3 дискеты, листы А4, замёрзший мармелад, кошелёк, телефон, набор ручек для брата, плеер, нитки, пара наушников, ключи... Ещё огромный склад всяких мелочей начиная от рваных струн и заканчивая салфетками из нашего кафе. Наше кафе… Как же много значит для меня этот шумный бар на перекрестке. Мы были там только один раз, пили твой обожаемый зелёный чай и говорили о чём-то совсем бытовом, о том, что, как мне сейчас казалось, было совсем ненужным и неважным… То, что можно было не обсуждать, тратя время бессмысленно, то, чем, как мне казалось, я просто отбивала твои вопросительные взгляды. Тогда был безумно тёплый день. Может просто тёплый, а может тёплый из-за твоего шарфа. Клочок воспоминаний небрежно оторвал звук хлопнувшей входной двери. Нет, это не ты. Во-первых – рано, во-вторых – я бы узнала твои шаги, хоть ходишь ты и неуклюже тихо. Послышались приглушённые голоса обитателей дома, пожилая пара, обсуждение отдыха внуков. Мне показалось это безумно трогательным, даже милым. Я, чуть не забыв, букет васильков, купленных у метро, стала собираться. Сидеть здесь 4 часа и ждать, когда ты приедешь, я не смогу. Да и не хочу. Мне ведь будет нечего тебе сказать, а если серьёзно, то просто тебе будет нечего мне ответить. Я не смогу понять, что всё кончилось… и только потому, что ничего не начиналось. Я вновь уселась на уже почти родные ступеньки и решила выкурить последнюю сигарету. Я никогда не понимала, умеешь ли ты привязываться к людям. Для меня было загадкой, почему мне кажется, что ты так общаешься только со мной… так тепло и искренне. А потом я вижу, что так же происходит и со всеми. Ты совсем так общаешься. Со всеми. Похоже где-то внутри сейчас сладко потягиваясь ото сна, оживает ревность. Бессмысленная ревность, глупейшая. Мне, если честно, без тебя всё кажется бессмысленным. Словно сюжеты из книжек о том, что «когда они расстались, мир померк для неё…» или «при встрече, всё снова заиграло красками, захотелось куда-то бежать, что-то делать… захотелось жить». Я не любила такие книжки, не читала их, а вот теперь даже узнавала себя в персонажах. Я удивлялась каждый раз самой себе, когда вдруг иногда улыбалась, вспоминая один из твоих жестов или взглядов. Для меня и правда всё стало по-другому… Что-то насыщеннее, а что-то монотоннее. Я начала видеть и замечать то, что раньше казалось абсолютно неуловимым, начала забывать то, что раньше считала интересным, даже может важным. Что-то изменилось, что-то сломалось. Хотя… может и не сломалось, а просто треснуло. То, чем я жила раньше – треснуло. Может надо бы и испугаться, пытаться склеивать.… А я была только рада этим трещинам. Ведь они напоминали мне о тебе. Твоё умение водить меня дворами, ни разу не попав на большую дорогу, косило насмерть недоверие, и я шла за тобой. Просто шла за тобой. Не думала, а просто шла. А ты всегда пьёшь только зелёный чай, всегда покупаешь герберы и никогда не носишь белый цвет, хотя и говоришь, что он любимый. Может это непрактично и марко, но наверно это из-за того, что у тебя аллергия на порошок. Я так не любила вид из своего окна, именно поэтому не имела привычки в него смотреть. Теперь я пью чай и всегда смотрю в окно. Это тоже от тебя. У тебя всегда в квартире слишком чисто, всегда всё есть и. по большому счёту, нет ничего. Ничего лишнего. Только кружек слишком много. И гербер. Я не понимаю, любишь ли ты, когда я тебе пою. Скорее ты разрешаешь мне это делать. Потому что тебе всё равно. И я знаю это. Мы никогда не целовались в губы. Нам это не нужно. Ты ни с кем не целуешься в губы, а я же напротив. Я люблю твои руки, порой засматриваюсь на них. Я зациклена на тебе. Это не страшно, это привычка. Я болею тобой, это лечиться, но я не хочу. У меня есть 2 наших билета на электричку… 2 неиспользованных билета, мы ведь так и не съездили в эту деревеньку в Подмосковье, что бы полюбоваться там, по твоим рассказам, самыми потрясающими герберами. Ты мне не звонишь никогда по поводу, ты звонишь просто, чтобы спросить как дела. Но ничего важного ты не узнаёшь, ничего я при этом не чувствую, только вечная недоговорённость. Такая, что мне хочется тут же перезвонить. Но я никогда так не делаю. Ведь ты в сотый раз поймёшь, что ты для меня значишь. Не нужно. Я совсем продрогла, пока думала об этом. Ступеньки и правда холодные, сигареты закончились, васильки вянут, меня ждут в гостях, а ты так и не придёшь. И хорошо. Я оборву сегодня этим письмом все свои мысли. Они будут торчать обломком, колоться и царапать. Но дальше только ты. Если ты захочешь продолжить то, что не началось, я из ежа стану тёплым лисом. Только если захочешь… Если тебе «не мешает» или всё равно – не нужно… Знаешь ведь, что мне потом будет больнее. Лучше сейчас… Ну всё, я пошла. Положу это письмо тебе в почтовый ящик. Ты ведь всегда его проверяешь. Я знаю кучу твоих «привычек», но это ничего мне не даёт. Но много даёшь ты. Говорить спасибо уже стало неприлично, я ведь и так слишком часто это делаю. Позвони мне, пожалуйста, и скажи, что будет с тем, что не началось. Удачи
P.S. очень пахнет дождём, думаю ты оценишь, когда выйдёшь на свою лестничную клетку.
P.P.S. это не герберы, но всё же… В краску к этим василькам словно подмешали неба, и, кажется, получилось отлично.

... кажется получилось отлично.