Я иду по влажному от утренней росы лесу. Я иду и собираю светлыми драными джинсами весь рассветный сок с зарослей ежевики. Я иду и по детской привычке огибаю крапиву. Правда, смешно? А я, между прочим, ее до сих пор до одури боюсь...
Я пробираюсь через лес, который по-научному называется уремой, потому что растет на берегу реки... Солнце пробивается сквозь бумажную листву караичей, сквозь полнокровные, сочные ветви кленов, ветерок играет бликующими листьями белоствольных тополей, как бликами на воде играет солнце...
Желудок требует еды. Той еды, которая может быть приготовлена лишь из натуральных продуктов, лишь на здешнем дурманящем воздухе. На часах не больше 9, а я уже на ногах, хотя нахожусь на заслуженном отдыхе. Я иду на свидание. Почти бегу, задыхаясь, оскальзываясь на влажной земле. Я не боюсь опоздать, но я не хочу терять ни минуты.
Наконец-то! Солнце бьет в глаза, лучи заполняют носоглотку, отраженный от воды свет золотит лицо, плечи, руки (ох, чувствую, обгорю сегодня!). Я дошла. Я здесь. Мы свиделись. Я пережила. А он дождался.
Считаю лодки, стоящие на фарватере. Ищу нашу. По воде звук великолепно идет. Я, наверное, зову на завтрак... Как и множество других девичьих голосов, кличущих отцов, дедов, мужей...
Но я не тороплюсь уходить - пирог стоит в духовке, свободных еще минут 15. У меня есть право вдыхать умопомрачительный утренний воздух. Я сбегаю вниз зачерпываю воду, пью ее из ладоней. Уже зацвела. Уже прогрелась. А все равно вкуснее ничего нет!
Я больше не ищу ненаглядных. Я нашла - я уже плююсь песком...
 |
 |
|
